Телефоны редакции: 4-30-13; 3-81-28 (код города 49351)

A A A
Иконописец Владислав Пантелькин смущен вниманием нашего корреспондента. / ФОТО: ИРИНА КЛИННИКОВА, «ШУЙСКИЕ ИЗВЕСТИЯ».

Леонид Шипин – художник с непростой судьбой, но его как будто кто-то свыше направлял

Мечта заглянуть одним глазком на творческую кухню художника Шипина сбылась. Леонид Вадимович откликнулся на мою просьбу о встрече. И вот я в мастерской «Шуйского иконостаса».
Помещение с улицы кажется небольшим, а внутри — лабиринт из десятка комнат, в котором легко заблудиться. Мастерская пропитана запахом свежего лака и энергетикой созидательного труда. Здесь работают лакировщики, художники, проектировщики, столяры, резчики. Готовится новый заказ для храма Неопалимая купина (Нижний Новгород).
Чтобы не мешать творческому процессу, мы с Леонидом Вадимовичем уходим в дальнюю комнату, где расположена мини-мастерская его супруги – художницы Ольги Шипиной. Мольберты, подрамники, полка с готовыми картинами. Леонид Вадимович не спеша начинает рассказ о себе.

Леонид Шипин - коренной шуянин. Жил на северной окраине города, учился в школе № 4. На уроках, как многие сверстники, любил рисовать на обложках и полях тетрадок. Делал это старательно, с удовольствием. Тягу к рисованию заметила учительница ИЗО Людмила Викторовна Ершова. Она организовала для подающих надежды ребят кружок живописи. Во внеурочное время детвора с радостью постигала азы непростого искусства. В 1974 году в Шуе открылась художественная школа. Маленького Леню и его сестру Лену туда привела мама.
- Лето. Светлый кабинет, в котором из мебели только стул да стол, за которым сидит директор школы Татьяна Сергеевна Степанова. Мама написала заявление, и нас приняли без экзаменов, - вспоминает Леонид Шипин.
Я наблюдаю за его мимикой, жестами, слушаю приятный голос. Задумчивый, грустно-мечтательный, но в то же время открытый, смелый взгляд и свободная непринужденность чуть усталой позы. Таким предстал предо мной художник, и рассказ запомнится мне надолго.
- В художественной школе было очень интересно учиться. С нами работали молодые преподаватели, окончившие художественно-графический факультет Костромского университета. Помню замечательного педагога Г.Ф. Невинскую. Возраст у нас был трудный, переходный, но Галина Федоровна находила ключик к сердцу каждого, - мой собеседник вспоминает три года учебы.

Шипин учился вместе с будущими известными художниками. С Сергеем Лаврентьевым, Николаем Боголаповым, Ириной Алексеевой, Светланой Ворониной, Любовью Дубиновой, Лилией Чесноковой – это был первый выпуск «художки». Большинство девчат поступили в Ивановское художественное училище, а, получив профессию, вернулись в родную альма-матер преподавателями. Леонид же и не думал о карьере художника, решил, что продолжит обучение в индустриальном техникуме. Но судьба распорядилась иначе.
- Директор «художки» Татьяна Степанова вмешалась в мою судьбу. Она пришла к нам домой и сказала, что мне надо поступать в художественное училище. А я слабохарактерный, упираться не могу, согласился, - рассказывает Шипин.
Летом Степанова организовывала для поступающих подготовительные занятия не только по живописи, но и по русскому языку, готовила ребят к собеседованию. В августе восьмерых выпускников Татьяна Сергеевна лично отвезла в Ивановское художественное училище подавать документы.
- Все поступали на педагогическое (живописное) отделение, а мне Степанова сказала: «А ты будешь поступать на дизайн». А я и слова такого никогда не слышал, но уступил, - делится мой собеседник.
Во время учебы вместе с однокашником Николаем Боголаповым снимали квартиры в Иванове, часто переезжали с одной на другую. Жили по-спартански: в комнатах без отопления.
- Зимой в чайнике вода замерзала. Умывались снегом, чай готовили на талой воде. Но удивительно — не болели! – говорит Леонид Вадимович.

Не только бытовые трудности преодолевали ребята. Первокурсник Шипин едва не бросил учебу из-за неудач при выполнении заданий по проектированию. В конце 70-х прошлого века свои проекты будущие дизайнеры рисовали от руки.
- Учеба в училище была очень напряженной. Мы мало спали и очень много работали. Такой подход к делу остался навсегда, - рассуждает Шипин.
В 1981 году Леонид по распределению работал на Пермском заводе аппаратуры дальней связи, но его дизайнерские знания и умения, как ни странно, остались невостребованными. Будущий художник, не привыкший лентяйничать, через три месяца уволился. Решил идти в армию.
- Готовясь к отправке, надел на себя самые скромные вещи: старую рваную фуфайку, штаны с заплатами. Но в армию меня не взяли. Я там начудил и без документов, денег в бомжатском виде оказался на улице в Перми. Собирал бутылки и сдавал их. Полбуханки хлеба и молоко куплю, так и жил неделю, - вспоминает Леонид Вадимович.

Пропал бы юноша, если бы не случай. Однажды, бредя по улицам Перми, Леня на дверях одного из театров увидел объявление: «Требуется машинист сцены». Постучался. Дверь открыл Александр Моисеевич Шнейдер. Эта встреча перевернула жизнь будущего художника. Внимательно выслушав Шипина, Шнейдер принял его на работу, а на следующий день дал голодному и оборванному юноше 36 рублей на пропитание.
- Мои документы прислали, задним числом оформили на работу. Мне понравилось в театре, с удовольствием наблюдал за работой труппы на репетициях. Увлекся, стал готовиться к поступлению в театральное училище. Служил в Москве. Весной в военной шинели пришел подавать документы в Щукинское училище. Прозвенел звонок, и из аудитории выбежала стайка веселых, раскрепощенных молодых ребят. Они что-то пели, а мне стало как-то не по себе, не поверил я в себя, в свои силы. Подумал: «Куда ты лезешь?» и ушел, - делится мой собеседник, снова ссылаясь на слабость своего характера.
Вернувшись в Шую, Леонид работал на фабриках художником-оформителем. Постоянно находился в творческом поиске. Его стремление реализовать себя было настолько сильным, что готов был трудиться бесплатно.
- Тогда в Советском Союзе реализовать свой творческий потенциал было невозможно. Работы у меня было мало, бездельничать я не люблю. Захотелось расписывать стены детских поликлиник, садов, школ, но не тут-то было. Ни за деньги, ни бесплатно наши услуги были не нужны. Я чуть не уехал из страны, решив, что все, хватит! Нет возможности ничего сделать, кругом препоны. И тут - перестройка, уродливая, безобразная, но затеплилась надежда, что мы успеем что-то сделать, - говорит Шипин.

IMG 1614

Иконописец Татьяна Матыцына за работой. / ФОТО: ИРИНА КЛИННИКОВА, «ШУЙСКИЕ ИЗВЕСТИЯ»

 

1996-й стал переломным в судьбе художника. В России возрождалось православие, началась реставрация храмов. Эта тема на долгие годы станет центральной в творчестве Шипина.
Знакомство с игуменьей Ольгой из Дуниловского женского монастыря — еще одна веха в судьбе художника. Ее благословение на роспись храма и изготовление иконостаса для небольшой Покровской церкви Успенского монастыря по-новому раскрыли талант Шипина.
- Если роспись мне была знакома, то процесс изготовления иконостаса – нет. Информации о том, каким он должен быть, не было. Пригодились знания дизайнерского дела, проектирования. Два года я работал в храме, расписывал его, проектировал и разрабатывал рисунок резьбы для иконостаса. Столярными работами занимался Вадим Бодунов, резьбу выполнял Николай Кокоулин, - вспоминает Леонид Вадимович.
Работы в Дунилове длились два года. Ежедневно в село художник добирался из Шуи на автобусах, а они ходили нерегулярно. Закончив роспись и иконостас, понял Леонид, что устал. Начал искать работу в Шуе.

Он хотел отказаться от изготовления иконостасов и всецело посвятить себя храмовой росписи. Пришел за благословением расписывать Воскресенский кафедральный собор к настоятелю Николо-Шартомского монастыря отцу Никону.
- Нет, Леонид, мне нужен иконостас, - ответил тогда батюшка. Шипин ушел ни с чем. Время тяжелое, работы в Шуе не было. Через месяц Шипин вновь пошел к отцу Никону с той же просьбой. И снова мягкий отказ: «Нужен иконостас».
- А я не могу заниматься деревяшкой! Хочу быть живописцем, - вспоминает Шипин, описывая всю гамму эмоций. Его как будто кто-то свыше направлял заниматься нелюбимым делом, о котором впоследствии он ни дня не пожалеет.
Мастерская «Шуйский иконостас», которую возглавляет Шипин уже 25 лет, появилась вопреки всему. С третьего раза художник принял предложение епископа, получил благословение и приступил к изготовлению иконостаса для Воскресенского собора.
Поначалу помещение мастерской находилось в старом деревянном здании Детской художественной школы. При активном участии директора ДХШ Михаила Ершова был открыт учебно-производственный комплекс-мастерская, а Леонид Вадимович был назначен замдиректора, заведующим отделением декоративно-прикладного искусства. Это был 1997 год.

В начале становления мастерская «Шуйский иконостас» испытывала большие трудности. Со временем специалисты приобрели опыт, новые знания и умения. Уровень продукции вырос, когда в артель пришли трудиться проектировщики Дмитрий Молодцов и его жена Ольга Славницкая, отмечает Шипин. Артель разрослась. В хорошие годы в ней трудились до 50 человек, изготавливая иконостасы и расписывая иконы.
- Не желая заниматься иконостасами, между тем я уже четверть века делаю это, - говорит мой собеседник, вспоминая, с каким трудностями пришлось столкнуться в начале пути. - Работы было много, трудно все доставалось: ни станков, ни материалов, ни транспорта. Топорами делали иконостас. Колесили по стране. Как-то подсчитал, что в общей сложности 3,5 года провел в командировках. Иконостас монтируется 7-10 дней, а за 25 лет изготовили их более 130. Вот и посчитайте.
Десять лет он не занимался живописью. Но когда артель заработала во всю мощь, Шипин снова взялся за кисть. Из-за длительного перерыва поначалу писал немного робко, но вступление в творческий союз художников России дал новый импульс его творчеству. Выставки, встречи, презентации. Шипина с головой захлестнул водоворот художественной жизни.

Его работы необычны, наполнены философским подтекстом. Побуждают к осмыслению личности человека и поиску его места в мире. Художник обладает уникальной способностью передавать психологические состояния людей. Его портреты часто далеки от внешнего сходства с прототипом, но показывают душу человека, передают настроение. Кстати, в эти дни в Вологде в галерее современного искусства проходит выставка Леонида и Ольги Шипиных «Наброски».
- Сейчас дома большое количество работ. Пишу «человеков» - просто некое настроение, образы, а портрет и не хочется писать, сейчас меня это сковывает, - признается автор.
Во время нашего разговора в кабинет заглядывает Дмитрий Сергеев, на одобрение Леониду Вадимовичу принес новый рисунок иконостаса, проводит по карандашному рисунку рукой.
- Здесь можно убрать эти перемычки, чтобы быстрее резать, - говорит Дмитрий, обращая внимание руководителя на изгибы рисунка.
- Перемычка-то хороша. Давай оставим, - оценивающе произносит Шипин.
В этом мимолетном разговоре он весь – сильный, целеустремленный, думающий, и, как бы он ни ссылался на свою слабохарактерность, волевой руководитель.

Произведения «Шуйского иконостаса» украшают многие православные храмы России - от Калининграда до Магадана. Известность большая. Не зря недавно гостями мастерской стала московская киностудия.
В мастерской режиссер Владимир Котт снимал сцены полнометражного художественного фильма «Непослушник». Мастерская на 12 часов превратилась в съемочную площадку.
- Здесь много места, антураж, реквизит искать киногруппе не пришлось. Помогал им, просили подрисовать что-то – подрисовывал. А вот в эпизоде не снимался. Даже если бы предложили, отказался бы, - смеется Шипин.
Кстати, съемки фильма художник сравнил со стихийным бедствием. Но если бы помощь потребовалась еще, точно бы согласился. Хотя бы ради того, чтобы еще раз посмотреть, как снимается настоящий фильм.