Телефоны редакции: 4-30-13; 3-81-28 (код города 49351)

A A A

Карл Соодам не унывает, хлопочет по хозяйству, гуляет по лесу с верным Тобиком и пишет рассказы об истории шлюзов

Несколько раз бывала на первом шлюзе. Обычно добиралась в сопровождении инспектора ГИМС Михаила Латышева водным путем. На моторной лодке проплывали красивейшие места, рассматривали с водяной глади купола древнего монастыря, заливные луга с пасущимися буренками. И вот впервые отправилась на машине. Впечатления иные.
По асфальту домчались до Сергеева за полчаса. За селом редакционная «Волга» ныряет в глухие заросли ивняка, метров восемьсот этих «джунглей» — и мы на открытой местности. Дорогу преградил сторожевой пост. Проверка документов, и нам разрешают проехать на территорию гидросооружения. Мы словно пересекаем какую-то невидимую черту. Здесь тишина. Вдали от городской суеты жизнь будто замедлила свой бег. Наслаждаюсь дыханием легкого майского ветерка, порхающего в зелени юной листвы, ласкающими лучами теплого солнца и понимаю: я снова попала в позапрошлый век.
Вот небольшой плодовый сад. Ствол каждого дерева аккуратно побелен. В глубине двора, за палисадником, такой знакомый деревянный дом с колоннами. Из полуоткрытых ворот шлюза доносится шум речной воды. Навстречу выходит хозяин дома и давнишний друг нашей редакции Карл Йохансович Соодам.
Даже здесь, в нескольких километрах от «большой земли», он соблюдает требования карантинных мер и носит медицинскую маску. Его примеру следую и я, опасаясь хоть чем-то навредить радушному хозяину.
Более сорока лет Карл Йохансович отработал на Тезянской шлюзованной системе и до сих пор живет здесь, на первом гидроузле. Правда, теперь все свое свободное время посвящает ведению приусадебного хозяйства. Крестьянствуют вместе с супругой Ольгой Владимировной, которая всегда была и остается его первой помощницей.
Самоизоляцию оба, а моему собеседнику уже 75, переносят стойко. Да и привыкли супруги за столько-то лет к отшельнической жизни.
- Наверное, потому, что отец эстонец, я легко переношу одиночество. Люблю лес, что-то мастерить в одиночку. За жизнь многому научился сам. Это лучше, чем кого-то просить, - признается Карл Йохансович.
Давно выросли дети Карла Йохансовича и Ольги Владимировны и уже подарили им троих замечательных внуков.
- Вот только редко они к нам к нам сейчас приезжают, - вздыхает мой собеседник. - В период самоизоляции созваниваемся по телефону, заказываем лекарства, продукты. Родные наши закупят, привезут, передадут на сторожевом посту и все.
Но Карл Йохансович верит, что все это временные трудности, и не унывает. Днем хлопочет по хозяйству, а вечерами гуляет по лесу с любимой дворнягой Тобиком или пишет рассказы об истории Тезянской шлюзованной системы. А недавно печи ремонтировал, сад обновлял.
- У меня режим. Встаю в восемь утра, ложусь в десять-одиннадцать вечера. За пасекой слежу, у меня десять пчелиных семей. С ними тоже забот немало, - делится Карл Соодам и признается, что уставать стал. Годы берут свое.
Но душой Карл Йохансович все так же молод. По весне перед домом развешивает обновленные скворечники. В птичьих домиках уже много лет живут восемь пернатых семей. Вечерами рассядутся пичужки рядками на березе и выводят свои неподражаемые трели, радуют обитателей дома.
- Самый главный воспитатель в жизни – труд. Человек, который работает или занимается любимым хобби, трудности преодолевает легко. У меня тоже есть любимые дела, которыми я могу спокойно отдавать большую часть времени и не горевать, - уверенно говорит мой собеседник и выносит из старого сарая огромную бутыль в ивовой оплетке.
Плетение корзин из ивовых прутьев – это и есть то самое любимое занятие Карла Йохансовича, которое помогает ему преодолеть трудности самоизоляции. Ему мой собеседник посвящает все свободное время.
Заготавливает ивовый прут, очищает, варит его, а затем то корзину смастерит, то обвяжет большую бутыль, которую привезут знающие о его увлечении люди. Однажды знакомая попросила Карла Йохансовича смастерить корзину для пикника с крышкой. Пожалуйста, готово — принимайте заказ! А недавно сплел стульчик для кормления малыша. Экологичней не придумаешь! Всех секретов мастер не раскрывает, зато с удовольствием раздаривает свои творения на добрую память. Вот и мне подарил большую красивую корзину.
Мы долго сидим на крыльце перед домом, беседуем. Напротив Тобик свернулся калачиком на старых бревнах, греется на солнышке. Нет-нет да и приоткроет глаза, чтобы посмотреть на любимого хозяина. Прощаясь, Карл Йохансович, помолчав, произносит:
- За страну беспокоюсь, за людей. Нам тут полегче, а в городе сколько проблем! Кто-то ведь тяжело переносит требования самоизоляции. Дай Бог, скоро все это закончится...
На этой оптимистической ноте мы прощаемся. Возвращаюсь в редакцию, сажусь за компьютер, и перед глазами встает Карл Йохансович, этот неутомимый труженик, влюбленный в Тезу и этот мир.