Телефоны редакции: 4-30-13; 3-81-28 (код города 49351)

A A A

Уважаемый читатель! Сегодня я предложу вам вспомнить события, произошедшие в нашем городе 125 лет назад. Для этого придётся освежить в памяти событие более раннее, которое случилось 17 (30) октября 1888 года неподалёку от Харькова.

Царская семья возвращалась по железной дороге в Санкт-Петербург из Крыма, завершая свой летний отдых. С поездом, состоявшим из 15 вагонов, в которых находились, кроме семьи императора Александра III, лица, сопровождавшие его, и слуги, случилась страшная катастрофа. Десять вагонов сошли с рельсов и рухнули с высокой насыпи, остальные пять чудом уцелели. Именно в них и находились император и императрица с семьей. В катастрофе погибли более 15 человек.
Сама царская семья не пострадала, хотя разрушения вагона, в котором она находилась, были страшными: практически от него осталась лишь рама, на которую обрушилась крыша. Все находящиеся в нём получили лишь синяки и ссадины. В том, что августейшие особы не пострадали, усмотрены были высшие силы, в благодарность которым по всей стране были отслужены молебны, а на том месте, где случилось крушение поезда, были сооружены храм и часовня.
В нашем городе известие о чудесном спасении семьи императора было встречено с большой радостью. Были отслужены многочисленные молебны в храмах города и близлежащих сёл. В знак этого события староста Воскресенского собора М.А. Павлов решает заказать для соборной колокольни колокол весом более 1000 пудов. Это решение было актуально не только в связи с этой радостной вестью, но и с тем, что главный колокол на колокольне был не так уж велик, как бы хотелось, всего 500 пудов. Силы его звучания явно не хватало, чтобы доминировать над колоколами Покровской, Спасской и Крестовоздвиженской церквей.
Колокол весом 1270 пудов с изображениями икон святых (Александра Невского, Марии Магдалины, Николая Чудотворца, Георгия Великомученика, князя Михаила, мученицы Ксении, княгини Ольги) был заказан на заводе Б. Финляндского в Москве. Его отливка была сделана 30 сентября 1890 года. Этот завод гарантировал не только качество отливки, но и доставку его в Шую и подъёмку на колокольню.
Колокол был доставлен в город в разгар зимы. Так как мост через Тезу мог не выдержать его веса, транспортировать его через реку было решено, когда лёд окончательно окрепнет. 4 января 1891 года (17 января по новому стилю) колокол во время перевозки через Тезу проломил лёд и утонул, значительно углубившись в реке. Так, для этого колокола произошло крещенское «купание в Иордани» в воде реки Тезы. Видно, действительно, был он велик весом, если чуть ли не сорокасантиметровый лёд и специальные сани не удержали его, и он затонул. Сколько же трудов предстояло сделать, чтобы его вынуть из воды! Пришлось намораживать толщину льда вокруг полыни чуть не до метровой толщины, обкладывать вокруг неё доски и это всё обливать водой и замораживать в течение нескольких дней без остановки. Чтобы завести канат для его извлечения из реки, необходим был смельчак, который в тридцатиградусный мороз рискнул бы продеть верёвку в уши колокола, к другому концу которой и был привязан канат. Такой храбрец выискался. Благодаря ему и другим отважным и находчивым шуянам проблема была решена.
Это случилось 7 января 1891 года, а на следующий день, 8 января, на укреплённых санях его привезли к колокольне. Там для гиганта был сделан специальный навес, под которым он пробыл до мая месяца. 19 мая 1891 года при огромном стечении народа колокол был поднят на третий ярус колокольни. Подъём колокола (более 20 тонн) производился вручную при помощи многочисленных канатов и блоков, к канатам же были привязаны верёвки. Всего через 3 минуты подъема он был уже на уровне третьего яруса и вскоре заведен внутрь колокольни.
В этот же день, незадолго до вечерней службы, горожане услышали его звучный голос. Так началась жизнь большого колокола Воскресенского собора, именуемого в народе «Павловским» в честь заказчика, церковного старосты, шуйского фабриканта Михаила Алексеевича Павлова. Голос этого колокола был необычайно благозвучен, и по свидетельствам очевидцев не было такого даже среди колоколов-великанов Москвы.
Шли годы... Наш шуйский колокол жил своей жизнью: служил Богу и людям, отмеряя время вечности, наполняя окрестности гулким басовитым звучанием. Но многое меняется в жизни, и вместо согласия и добра приходит ссора и нежелание услышать ближнего. И уже не найти правого и виноватого. И даже само время изменяет себе, превращая минуты в года, десятилетия — в часы. Колокольный звон в Шуе, по свидетельству очевидцев, прекращен 2 февраля 1930 года.
Те, у кого в доме были часы с боем, говорят, что когда они отказывают, и боя нет, то будто останавливается время, так ощущается его отсутствие. Так и колокольный звон даёт людям чувство жизни, реального времени. Какова была трагедия в городе, когда через некоторое время, а именно в 1933 году летом, были сброшены колокола с соборной колокольни. Их сбрасывали при помощи особых лебёдок. Большой колокол при падении задел край яруса колокольни и издал свой как бы прощальный звук. Именно им он завершил свою полную драматизма жизнь. Можно бы на этом и завершить о нём эту статью, но впереди ещё много интересного.
Уважаемый читатель! В моей статье указано, что был этот колокол настоящим великаном, ведь весил он 1270 пудов, т.е. более 20 тонн.
Да, для колокола это громадный вес, при его значительных размерах (высота около 5 аршин, диаметр 4 аршина) он был, как указано во «Владимирских губернских ведомостях» № 10 1891 года, седьмым по величине в России. В той статье даётся список самых больших колоколов в нашей стране на то время.

Царь колокол — 12327 пудов.
На колокольне Ивана Великого в Москве — 4000 пудов.
В Троице-Сергиевой Лавре — 4000 пудов.
В Санкт-Петербурге, при Исакиевском соборе — 1860 пудов.
В Троице-Сергиевой Лавре — 1850 пудов.
В Москве при храме Христа Спасителя — 1654 пуда.
В Шуе на колокольне Воскресенского собора — 1270 пудов.

Уважаемый читатель! После того, как вы прочитали этот список, не возникло у вас сомнения в его правильности? Да или нет? Когда я, лет тридцать назад, ознакомился с ним, прочитал о нём в областной научной библиотеке, то почти сразу задался вопросом: «Почему в нём нет колокола-великана, именуемого «Сысой», из Ростова Ярославского? Ведь его вес 2000 пудов, и отлит он был в XVII веке. Значит, наш шуйский будет только восьмым? А вот восьмым ли?» Дальнейшие поиски привели меня к тому, что появилась информация о колоколе весом в 2125 пудов, находящемся на звоннице Саввино-Сторожевского монастыря в Звенигороде, что близ Москвы. Именно он изображен на гербе этого города.
Он был изготовлен и начал звучать почти в то же время, что и «Сысой» в Ростове. Но не был ли он утрачен к моменту отливки шуйского колокола? Ведь Звенигород занимали войска Наполеона в 1812 году, и, как выяснилось в результате поисков, два колокола со звонницы монастыря они похитили. Но был ли он утрачен в это время? Я написал в музей Звенигорода, и оттуда через некоторое время поступил ответ. Этот колокол, именуемый Большим Благовестным, был отлит в 1667-1668 годах и находился в монастыре с 1671 года по октябрь 1941 года. В октябре 1941 года его попытались спасти от наступающих немецких войск, но при спуске на землю не сумели удержать — он разбился и был использован на нужды фронта.
Значит, перед тем, как наш колокол был поднят на колокольню, он был по величине только девятым. Когда я узнал об этом, у меня возник вопрос: «Как могло случиться, что с 1890 (год отливки) и 1891 (год подъёма) до настоящего времени он считался седьмым?» Ведь публикация во «Владимирских губернских ведомостях» подразумевает под собой высочайший уровень исследований и добросовестности поискового труда. Даже если в публикации этого еженедельника и была допущена ошибка, то почему позже, в течение более 100 лет, не было её исправления? А ведь и в Шуе, где было духовное училище, как и во Владимире, где была семинария, наверняка были люди духовного звания, получающие это издание.
Кроме этого еженедельника, сообщение о том, что колокол на колокольне Воскресенского собора являлся седьмым в России, сообщали и другие издания (газеты и книги) как духовного, так и светского содержания. И странно то, что информация о знаменитых ростовских и звенигородских колоколах довольно широко публиковалась в те годы. Как же так получилось, что эта ошибка или небрежность не была замечена образованными людьми и не была исправлена, а повторялась как в дореволюционной литературе, так и более поздней?
И. Смирнов,
краевед.