Телефоны редакции: 4-30-13; 3-81-28 (код города 49351)

A A A

Легенды и были о разбойниках, обитавших в наших лесах

Уважаемый читатель! Сегодня мой рассказ пойдет о разбойниках — лихих людях, обитателях леса, в давние времена выискивавших себе добычу вблизи от дорог и торговых путей.
Многим, ходившим в наши леса, известны опасения, как бы не заблудиться, как бы в болото не зай­ти, как бы с лихим человеком не встретиться. Так ведь это в наше время, когда от лесов осталась, может быть, сотая часть бывших в старину. А каково было тогда?
Дремучие леса тянулись на сотни километров. Вековые деревья и топкие болота превращали их в непреодолимые препятствия. И как в народе говорилось: «Где лесу быть — там и татям жить». Современный человек это сказал бы так: «Какой лес без разбойников!». Народная память до сих пор помнит сказания древней старины о тех былинных временах, когда наши леса были полны таких людей.
Интересен такой факт. Всем известна былина об Илье Муромце, как расправлялся он с Соловьём-разбойником в лесах черниговских, как доставил его князю Владимиру в Киев.
Но существует ещё один малоизвестный вариант этого произведения, хранящийся в Тверском областном архиве. Так вот, в нём говорится, что Илья Муромец свой первый подвиг совершил не на древней черниговской земле, а неподалёку от современной Кинешмы, где он разбил не только войска трёх царевичей нечестивых, но и, услышав жалобы местного населения, вступил в бой с самим Соловьем-разбойником, который обитал на дороге, что вела на реку Смородину, на мосты Калиновы, на Грязи черные. И конечно же, былинный герой одолел Соловья-разбойника и его девятерых сыновей.
Конечно же, этот вариант древней былины не имеет документально-исторического характера, но интересен взглядом народа на проблему добра и зла тем, что в ней дано описание мест традиционного обитания разбойников и какой вред наносили они торговому люду и простому народу.
Особое расположение города Шуи как места пересечения важных торговых путей (дорога из Москвы в Нижний Новгород, из Владимира на Кострому и Галич, водный путь из Тезы в Клязьму, Оку и Волгу) привлекали издавна сюда торговых людей. А привозимые ими товары, деньги, ценности влекли к ним лихих людей, страждущих до крупной и мелкой добычи. Особенно велико их количество было в годы великих потрясений, неурожаев, эпидемий, войн. Поэтому, наверное, количество разбойников, как говорили в старину — татей, наблюдалось в «смутное время» и первые десятилетия после него, т.е. в первой половине ХVII века. Но и в более позднее время, а именно в конце ХVII века отряды под руководством грозных атаманов наводили ужас на шуян и жителей близлежащих населенных пунктов. В то время вошло в обычай: если собираешься в дорогу верст так за сто, непременно исповедуешься и причащаешься святых тайн, будто бы идешь чуть ли не на верную смерть.
Сейчас уже почти забыто совсем, а лет 100 — 150 назад в периодической литературе нашего края упоминались сведения о разбойниках и местах их обитания.
«Для лихого человека лес — дом родной!». «В лесу дремучем льются слезы горючи» - так говорили о лесе и его обитателях. Особенно печально знамениты были такие места: Вангир, Елюшка, лесная Яковка, пустоши Калиниха, Демёновка, Максаки, Русаново и Манылово. До сих пор названия этих мест сохранились в памяти народной или на географических картах наших мест.
Особенно известна была местность Вангир, расположенная вокруг Кочневского болота, именуемая как и речушка, берущая из него начало, так и само болото, которое позднее было изменено на Вангель.
Площадь этой местности весьма обширна, а простиралась она от порубежных сосен (сейчас это Марьина роща) до Осиновой горы, от пустоши Яскино до села Афанасьевское. Вот именно в этих местах промышлял разбоем атаман Пуга, именуемый в народе атаманом Вангиревским. Это был старик громадного роста и богатырской силы. Обладая ею, он мог легко поднимать даже груженые товаром телеги. Долгое время творил он беззаконие в наших местах, грабя и убивая торговых людей, проезжавших здесь, не делая разницы между богатым купцом и простым крестьянином.
Но так случилось, что выискался один простой мужичок, не побоявшийся помериться силой с атаманом Вангиревским. Был он худощав и не так уж силен, но ловок и изворотлив, и благодаря этому он одолел великана. А в отмщение за кровь и слёзы, пролитые Пугой и его людьми, вытаскал ему один за другим все зубы. После этого поединка и понесенного наказания атаман раскаялся в своих делах, раздал все им награбленное беднякам, жил до глубокой старости в молитвах и покаянии перед Богом, питаясь одним киселём.
О другом предводителе разбойников — Едуне — в старину говорили, что родился он в деревне Клетино, был колдуном, умеющим заговаривать оружейные выстрелы. Во время одной стычки с крестьянами они сумели захватить его и потом убили, припомнив разбойнику все его бесчеловечные дела. Но вскоре после этого он якобы ожил и стал часто наведываться в деревню, стуча в окна домов, представая перед людьми в окровавленном виде, пугая народ своей местью. Люди от всего этого приходили в ужас, не зная, как от него избавиться. Нашелся один знаток, который посоветовал, что нужно сделать, когда Едун вновь явится: ударить его передней осью телеги (она якобы имеет особую силу против колдунов), а затем выкопать в лесу яму и сжечь его тело над осиновыми дровами. Являлся ли Едун после этого или нет, предчувствуя такую расправу над ним, легенда не говорит.
Широко известен в народе был и атаман разбойников Фаддеич. О нем говорили, что он не знал пощады для богатых, а к простому люду был снисходителен и, будучи в добром расположении духа, мог даже наградить чем-нибудь из награбленного. О нем часто рассказывали такую историю. Однажды Фаддеич, будучи со своими людьми на дороге, проходившей по глухому лесу, увидел, что едет мужик с возом глиняных горшков на продажу. Вот он его останавливает, приказывает ему слезть с воза и перебить весь свой товар. Мужик в страхе послушался его и разбил все горшки, думая лишь о том, как бы только остаться живым. Но как велико было его удивление, когда атаман, видя его послушание, одарил крестьянина горстью золотых монет, что значительно превышало стоимость всего товара. После этого Фаддеич отпустил его домой. Если говорить о Фаддеиче, то о нём известно больше, чем о других предводителях разбойников, обитавших в наших краях.
Родился он в селе Осанево Ярославской губернии. Назвали родители его Иваном, а в знак уважения к простому народу именовался с отчеством Иваном Фаддеичем. В конце ХVIII века, а именно с 1797 по 1800 год, возглавив отряд недовольных тяжелой жизнью крестьян, он промышлял разбоем в окрестностях Нерехты, Костромы, Ярославля, Шуи и Владимира. Отряды, возглавляемые им и его сподвижниками, жгли усадьбы, убивали ненавистных им помещиков, грабили состоятельных людей на оживленных трактах. Разгул этих людей был столь велик, что о преступных действиях Фаддеича было доложено самому императору Павлу I. Для борьбы с его отрядами неоднократно посылались царские солдаты и почти всегда безрезультатно. И только после трехлетней вольницы Иван Фаддеич был пойман в Плёсе вместе со своим товарищем Рулецким. После суда над ними сначала в Нерехте, а потом в Костроме они были осуждены к каторжным работам в Сибири.
Пожалуй, это был последний из атаманов-разбойников, имевших такое широкое распространение в нашем крае.
Конечно же, за всю многовековую историю нашего края, было много других разбойников и их предводителей, обитавших в лесах, расположенных на территории бывшего Шуйского и соседних с ним уездов. Лишь небольшая часть их отражена в исторических документах прошлого (например, носящие прозвища Журавль, Ярышка, Тяпун, Ляд и имена Гришка да Васька Мурышкины, Мишка Толстой и другие). Многие из них наверняка уходили от возмездия за свои кровавые дела, а кто попадал в руки правосудия, был подвергнут жестокому наказанию или казнен.
До первой трети ХIХ века в Шуе проводились публичные наказания преступников, для чего город обязан был содержать палача. Один из очевидцев, житель Шуи Ф.Г. Журов описывает это так: «В двадцатых годах мне пришлось раз видеть в Шуе наказание преступника через палача. Для этого наказываемого кладут на «кобылу» - это скамья, один конец которой поднят кверху. На верхнем конце была сделана полукруглая вырезка, в которую вкладывалась голова преступника и привязывалась ремнем, чтобы она не могла подыматься. Руки и ноги тоже привязывались, спина раскрывалась наголо. Палач становился не сбоку, а сзади наказываемого.
Палач был рыжий мужик в красной рубахе, с засученными по локоть рукавами и, как виделось, своим положением рисовался. Ремённый кнут его толщиною у рукояти был пальца в два, длиной около двух аршин. Когда палач с разбегу нанёс по голой спине первый удар наказуемому — он нечеловеческим голосом взревел и как бы обмер. Дальнейшие удары, а их было, помнится, около пятнадцати, палач наносил уже почти безгласному наказуемому, во всё остальное время он тихо стонал. Удары наносились нечасто, не менее как через полминуты. Палач каждый раз отходил на несколько шагов назад.
С «кобылы» сняли наказанного на руках. По спине текла кровь. Спина оказалась черно-багровой, местами кожа была сорвана и висела лоскутками. День был базарный — народу множество. Кто-то подставил шапку, и народ, теснясь, стал бросать в неё деньги в пользу наказанного».
Много лет минуло с тех пор. Времена грозных атаманов давно прошли. В наши дни только старожилы да историки-краеведы изредка вспоминают имена лихих людей. Может быть, не только им это нужно помнить. Ведь это тоже наша история.
Игорь Смирнов,
краевед.