Телефоны редакции: 4-30-13; 3-81-28 (код города 49351)

A A A

На официальном сайте информационного агентства «Regnum» опубликована статья о нашем городе. В рамках проекта «Особенная Россия» журналист ИА «Regnum» Антон Голицын посетил Шую, прогулялся по шуйским улицам, побывал в музеях, где гостю рассказали об истории города и интересных фактах из его жизни. Своими впечатлениями о Шуе А. Голицын поделился в статье, которая, уверены, будет интересна и нашим читателям. Ведь всегда любопытно узнать мнение со стороны.

Есть в России такие города: не большие, но и не маленькие, с интересной историей, но никогда не бывавшие в центре по-настоящему великих событий, с развитой промышленностью, но без больших пробок и других неудобств мегаполисов. Такова Шуя — город, расположенный в трех десятках километров от областного центра — Иванова. Город со своим характером и собственным взглядом на дела и людей прошлого и настоящего.

Отбитые буквы
Впервые Шуя была упомянута в документах в 1539 году. Но город, конечно, существовал намного раньше, добавляют краеведы. Просто прямых свидетельств нет, только косвенные. Подтверждением тому служат остатки кремля. Кусочек крепостного рва сохранился в виде пруда, в котором отражается самое красивое здание города — музей Константина Бальмонта. Здесь, за древними стенами и рвами, и начинался когда-то город на берегу реки Тезы. Кремль сгорел в Смуту.
Сейчас место основания города украшает старинная Покровская церковь и здание бывшей городской больницы. О его назначении говорит надпись на фасаде: «Шуйская 2-я городская больница сооружена в 1841 году». Хорошая традиция, ведь даже спустя полтора века после постройки налицо благой замысел создателя. Если присмотреться, увидишь, что часть букв отличается…
«Больницу построил купец Киселев, меценат, много жертвовавший для города. И надпись звучала так: «Шуйская киселевская больница сооружена въ 1841 году». В советское время отбили «ер», а из «киселевской» сделали «2-ю городскую», сохранив часть букв в конце слова», — говорит старший научный сотрудник литературно-краеведческого музея Константина Бальмонта Екатерина Ставровская.
Когда-то больницу венчал еще и крест. В здании была устроена церковь. Причем рядом с больничным храмом располагались палаты для тяжелобольных. Во время службы двери открывали. Люди не могли прийти в церковь, но церковь сама приходила к тем, кто, может, нуждался уже в последних словах любви и утешения.

Самая высокая колокольня
Центр Шуи вытянулся вдоль небольшой реки Тезы. Когда-то она была судоходной, что и определило занятия многих шуян: торговля. Торговые ряды и ныне формируют центральную часть города. Над пешеходной улицей постоянно кружат или сидят на крышах и карнизах стаи голубей. Невольно думается: на шумных рынках Шуи эти птицы привыкли кормиться еще несколько веков назад. И привычку не утратили, ведь по субботам одна из центральных площадей до сих пор превращается в оживленный базар. Разбогатевшие на торговле шуйские купцы вкладывали капиталы, как и их соседи из Иваново-Вознесенска, в текстильное производство. Город быстро развивался, а заработанные деньги тратились нередко на благоукрашение родной Шуи. При императрице Екатерине Второй город получил интересный регулярный план — от кремля вдоль Тезы по одной линии раскинулись площади, соединенные улицами. На этих площадях возвышались величественные храмы, призванные лучше всяких слов говорить об успехах и набожности жителей.
Одним из красивейших был Воскресенский собор. В начале 19 столетия шуяне решили превзойти самих себя и заказали проект новой соборной колокольни швейцарскому архитектору Гауденцио Маричелли. Гауденцио расстарался, но когда здание выросло до третьего яруса, колокольня рухнула. Что стало причиной, ошибка архитектора или строителей, уже вряд ли узнаешь. Новое строительство возглавил русский архитектор, а работала артель, состоявшая преимущественно из шуйских крестьян. Будто бы восходящее к небу здание до сих пор остается самой высокой в Европе отдельно стоящей православной колокольней. Его высота — 106 метров! Дело, конечно, не только в высоте, но и в изящном силуэте циклопической постройки, прекрасно вписанной в городское пространство, ее невероятной для небольшого уездного города дороговизне.
Горожане не остановились и на этом. Владелец одной из фабрик заказал для колокольни 20-тонный благовестник. Его установка в 1891 году стала подлинным символом единения и веры. При огромном стечении народа сотни жителей Шуи взялись за веревки и все вместе на лебедке подняли колокол.

От Шуи до Крыма
А уже вскоре город ткачей стал одним из очагов Первой российской революции. В Шуе ее делал Михаил Фрунзе. Одним из эпизодов стал захват шуйской типографии для печати революционных листовок.
«Захват захватом, но печать листовок после этого социал-демократы оплатили, — рассказывает директор Шуйского историко-художественного и мемориального музея имени Фрунзе, кандидат исторических наук Владимир Вози­лов. — Несколько позже Фрунзе все же был арестован. Но полиции пришлось его отпустить. Тысячи рабочих пришли к зданию полицейской управы и чуть не взяли ее штурмом».
Тогда Фрунзе пришлось покинуть Шую, вновь появился здесь он уже в 1917 году. Парадоксально, но в Шуе большевики взяли власть не в результате революции. Они пришли к ней с помощью прямых демократических выборов.
«Коалиция большевиков и левых эсеров победила на выборах и в городскую думу, и в земскую управу. Они выиграли выборы, как сейчас «Единая Россия», с огромным отрывом от местных либералов. В принципе, им революция вообще была не нужна. Михаил Фрунзе стал председателем Уездной управы», — поясняет Владимир Возилов.
Музей имени Фрунзе не просто действует в Шуе, он еще и один из самых современных и интересных. Дело в том, что Фрунзе первым возглавил Иваново-Вознесенскую губернию, территория которой раньше входила в состав Владимирской. Революционер и военачальник стал советским брендом всего Ивановского края. В постсоветское время вокруг музея шли дискуссии, но его удалось отстоять.
«Крым — наш» — это ведь тоже Фрунзе, — улыбается Возилов. — Не должно быть ангажированного подхода. Давайте вспомним, что после взятия Крыма Михаил Васильевич отказался расстреливать белых офицеров, за что фактически был удален от большой политики, отправлен на Украину, где возглавил вооруженные силы Украины и Крыма. Он же подписал договор между Турцией и Украиной, положив конец притязаниям Турции на Крым и став военным советником Ататюрка».

«Шуйское дело»
Совсем рядом с музеем Фрунзе, на площади перед той самой колокольней, стоит памятник погибшим за веру. Двое священников падают под пулями палачей, а маленькая девочка тянется руками к кресту на пробитой груди. Это отголосок знаменитого «Шуйского дела». В 1922 году комиссия по изъятию церковных ценностей попыталась войти в главный храм города — Воскресенский собор. Путь им преградили сотни верующих. На помощь комиссии пришли милиция и красноармейцы. Раздались выстрелы, несколько человек были убиты. А затем арестованы и приговорены к расстрелу те, кого новая власть посчитала организаторами «бунта». С этого момента в России начался виток жестоких репрессий против духовенства.
Был сброшен с колокольни и 20-тонный благовестник, который еще недавно поднимали всем миром. Отлит он был так хорошо, что падение не причинило колоколу никакого вреда. На земле его добивали кувалдами. Пропала и главная святыня края — чудотворная Шуйская икона, когда-то избавившая город от чумы. Если в Воскресенском соборе ограничились разграблением, сбросом колоколов и закрытием, то другой храм — Спаский — был взорван.
«Руководил взрывными работами тот же человек, который потом взрывал храм Христа Спасителя в Москве. Такая своеобразная репетиция. При взрыве церковь устояла и тихо рухнула только вечером того же дня, когда люди, пришедшие посмотреть на разрушение, уже разошлись», — говорит Екатерина Ставровская.
Сейчас на месте разрушенной церкви установлен крест, а рядом возвышается памятник Ленину. Задуманная еще планом Екатерины Второй ось из храмов на площадях разорвалась. В центре города, в целом сохранившего свой исторический облик, словно зияет какая-то дыра.

Несостоявшийся памятник
А вот самая поразительная шуйская история в городе никак не увековечена. Хотя мысль о том, что сделать это надо, возникала, и не раз. В Шуйском уезде в 18 веке проживал крестьянин Федор Васильев. Он поставил непревзойденный доныне рекорд многодетности. У него было… 87 детей. Восемьдесят семь! Это невозможно, скажете вы. Секрет в том, что у Васильева ни разу не рождалось по одному ребенку. Только двойни, тройни и четверни. Федор женился в восемнадцать. Его первая супруга, имя которой (вот ведь историческая несправедливость!) неизвестно, родила 69 детей. Когда она умерла, Федор женился вторично, будучи уже человеком немолодым. И стал отцом еще 18 сыновей и дочерей. Лишь некоторые из них не пережили младенчество, что для тех времен редкость.
Имя Федора Васильева занесено в Книгу рекордов Гиннеса. В самой же Шуе памятника, который рассказывал бы об этой уникальной истории, пока нет.

Мыльная история
Сегодня на старых купеческих лавках Шуи красуются новые вывески, а разномастные домики с наличниками так и стоят, как сто или двести лет назад. Их деревянные ворота пока еще успешно конкурируют с профнастилом, заставляя жадно ловить глазами и фотокамерой детали, пережившие не одну эпоху. А, может, в Шуе смотрят на все иначе, чем в других городах? Со своей, все-таки самой высокой колокольни?
На въезде в город со стороны Иванова гостей встречает герб, причем не современный, а исторический. Дело в том, что на шуйском гербе изображен кусок мыла цвета золота. В старину Шуя славилась не только ткачеством, но и мыловарением. До революции прозаичный предмет уравновешивала губернская часть герба: владимирский лев. В советское время символ был забыт. В 1990-х вернули герб екатерининской эпохи, но затем главным герольдмейстером России был разработан вариант безо льва. Ведь к Владимиру Шуя уже не имела никакого отношения. Шуяне потребовали царя зверей вернуть. И тогда герольдмейстер сказал: успокойтесь, львы есть везде, а вот мыло — только у вас.
Жители Шуи не только успокоились, но и возродили заброшенное в советское время мыловарение. Музей мыла открыли, «мыльный» фестиваль проводят. Но на въезде в город все равно оставили старый герб, с гордым владимирским львом.
Глядишь, и 20-тонный колокол вновь отольют.
Антон Голицын,
ИА REGNUM.